Slavica Occitania

Confrontations impériales (1812-1814) Évolution de l’identité et de l’image de la Russie dans le contexte européen - VI. La représentation de la Russie en l'Occident

[Sommaire du numéro]

Vera MILCHINA

La guerre de 1812 dans La Russie en 1839 du marquis de Custine : emprunts et impact

Icône PDFTélécharger le PDF

Résumé

Astolphe de Custine a visité la Russie en 1839, l’année où on y fêtait le 25e anniversaire de la victoire de 1814. C’est pourquoi le thème de 1812 apparaît dans le texte de La Russie en 1839 où il aide Custine à souligner encore une fois les défauts des Russes tels que l’hypocrisie et la cruauté. Il devient tout à fait explicite dans l’Appendice du livre qui en est une partie importante et destinée à rester dans la mémoire des lecteurs, comme tous les fragments placés à la fin d’un texte quelconque. L’appendice raconte deux histoires de Français captifs en Russie en 1812. Toutes les deux sont présentées comme véridiques et entendues par l’auteur de la bouche de leurs héros. Or, il s’avère que, premièrement, les deux narrateurs sont en réalité peu fiables et que, deuxièmement, Custine s’est basé dans ses descriptions des horreurs de la captivité, non sur les récits des témoins oculaires, mais sur des livres ou, plus exactement, sur un seul livre, celui de Philippe de Ségur, qu’il cite d’ailleurs explicitement dans La Russie en 1839, mais à une autre occurrence. Ce livre raconte les souffrances, non des Français captifs, mais des Français libres se repliant vers la frontière de la Russie. Si Custine s’est servi des citations de Ségur, plus tard un compilateur habile, Jean-Juste-Étienne Roy s’est servi des citations de Custine lui-même pour broder une histoire de captivité que des chercheurs en Russie prennent jusqu’aujourd’hui pour un récit véridique. Les deux tableaux placés à la fin de l’article démontrent les parallèles entre Ségur et Custine et entre Custine et Roy.

Abstract

The 1812 war in La Russie en 1839 by the “marquis de Custine”: literary borrowings and impact

Astolphe de Custine visited Russia in 1839, the year when the 25th anniversary of the victory of 1814 was celebrated. That is why the theme of 1812 appears in the text of La Russie en 1839 and it helps Custine to emphasize once again the defects of the Russians such as hypocrisy and cruelty. It becomes quite explicit in the Appendix of the book which is an important part and supposed to remain in the reader's memory, like all the extracts placed at the end of any text. In the Appendix, we can read two stories of French prisoners in Russia in 1812. Both are presented as truthful and registered by the author straight from their heroes. However, it turns out that, first, the two narrators are unreliable and secondly, in his descriptions of the horrors of captivity, Custine didn't rely on eyewitness accounts but on books or more exactly one book, written by Philippe de Ségur, whom he also quotes explicitly in La Russie in 1839 but in other cicumstances. This book relates the sufferings of free French soldiers retreating towards the Russian border but not those of French prisoners. If Custine used quotations from Ségur, a clever compiler called Jean-Juste-Etienne Roy later used quotes from Custine himself to embroider a story of captivity, which up to now researchers in Russia have believed to be a true story. The two depictions at the end of the article show the parallels between Segur and Custine as well as Custine and Roy.

Zusammenfassung

Война 1812 в книге Кюстина Россия в 1839: заимствования и последствия

Астольф де Кюстин посетил в Россию в 1839 году, когда отмечался 25-летний юбилей победы над Наполеоном в 1814 году. Поэтому тема войны 1812-1814 годов занимает в его книге «Россия в 1839 году» немалое место. Кюстин обращается к воспоминаниям о войне, чтобы еще раз подчеркнуть отрицательные черты русских: жестокость и лицемерие. Особенно явственно это видно в «Приложении», завершающем книгу и остающемся в памяти читателя. Кюстин приводит здесь рассказы двух своих собеседников – французов, побывавших в русском плену. Рассказы эти поданы как абсолютно достоверные, между тем, если всмотреться внимательнее, оказывается, что оба рассказчика принадлежат к числу малодостоверных, а детали их бедствий в плену, сообщаемые Кюстином, почерпнуты им из книг, а точнее из единственной книги, Филиппа де Сегюра, на которую он ссылается в другом месте, причем Кюстин смещает акценты. У Сегюра описаны страдания французов отступающих, но свободных, а у Кюстина – попавших в плен. Кюстин черпал детали из книги Сегюра. Спустя полтора десятка лет после выхода его «России в 1839» умелый компилятор, Жюст-Жан-Этьенн Руа, дословно переписал целый ряд пассажей Кюстина и выдал их за воспоминания воевавшего в России французского врача, которые некоторые исследователи в России до сих пор считают подлинными. Статья завершается двумя таблицами, где показаны параллельные места из Сегюра и Кюстина и из Кюстина и Руа.

Pour citer ce document

Vera MILCHINA, «La guerre de 1812 dans La Russie en 1839 du marquis de Custine : emprunts et impact», Slavica Occitania Numéro 39 - Confrontations impériales (1812-1814) Évolution de l’identité et de l’image de la Russie dans le contexte européen, 2014, p. 407-427.