Slavica Occitania

Gogol avait huit ans… 1817 dans l’histoire de la littérature et des arts russes : un non-événement ? - I. POUR UNE MICRO-HISTOIRE DU XIXe SIÈCLE : 1817 EN REVUE(S)

[Sommaire du numéro]

Ilya Platov

Le mythe russe en France et dans la presse française en 1817

Résumé

En 1817, l’image de la Russie en France est tributaire d’un contexte historique marqué par le déclin de la puissance française, le traumatisme de l’invasion de 1815, l’instabilité du régime politique et la présence massive d’armées d’occupation étrangères (dont la Russie) en France. Malgré la persistance tenace du mythe du « péril russe » relayé par des publicistes aussi bien bonapartistes et royalistes, on constate l’émergence d’images plus nuancées (le cosaque « bon sauvage », des militaires russes qui se civilisent au contact des Français, etc.), alors même que la France essaie de s’adapter au nouvel ordre postnapoléonien dont la Russie est l’un des piliers. La Russie est alors un pays à la mode, comme en témoignent la vie culturelle parisienne (opéras, vaudevilles, etc.) et le divertissement urbain. Le facteur religieux joue également un rôle important. En effet, l’opinion conservatrice et catholique joue un rôle non négligeable dans l’amélioration de l’image de la Russie. Autre source essentielle, mais peu étudiée, les commentaires prophétiques qui fleurissent dans le contexte postrévolutionnaire, où la Russie est vue dans une perspective eschatologique comme une puissance destinée à contribuer au relèvement de la France, à la restauration de la vraie foi et à la croisade contre le Turc destinée à réunir Orient et Occident.

The Russian myth in 1817 France

Abstract

In 1817, the perception of Russia in France must be understood within a context characterized by the decline of French power in Europe, the trauma of the 1815 invasion, the instability of the political regime and the presence of foreign troops (including Russian ones) on French soil. Despite the persistence of the myth of the “Russian peril” propagated by both Bonapartist and royalist writers, a more nuanced view tends to emerge as well (the Cossack as a good savage, Russians being gradually civilized through the contact with the French, etc.), while France tries to find its place in a post-Napoleonic world where Russia is increasingly viewed as one of the main pillars of the new European order. The overview of the French cultural scene and popular entertainment indicates that there is indeed a widespread fashion for all things Russian. Religion, both orthodox and unorthodox, is another important factor that shapes the image of Russia in France in 1817. While the conservative and Catholic press tends to portray Russia in a positive key as a pious country promised to a great future, the numerous prophecies, both popular and highbrow, tend to consider Russia’s providential role within an eschatological scenario of salvation, and regeneration of France, the expected restoration of the true faith, and as a future leader of an anti-Ottoman crusade destined to finally reunite East and West.

Русский миф во Франции в 1817 г.

Peзюмe

В данной статье рассматриваются коллективные представления о России и русских во Франции 1817-го года в контексте упадка французского влияния в Европе, памяти о вторжении иностранных войск в 1815 году, присутствия оккупационных (в том числе русских) войск на территории Франции. Наряду с мифом о «русской угрозе» распространяемого одинаково бонапартистами и роялистами, для 1817-го года характерен набор достаточно умеренных представлений о русских (казак- благородный дикарь, благотворное влияние французской цивилизации на русских, и т.д.), в контексте поисков путей включения Франции в новый европейский постнаполеоновский порядок. Опера, театр и народные развлечения свидетельствуют о повышенном интересе к России и русским. Восприятие России также во многом определяется религиозными представлениями. В то время как консервативная и католическая пресса рисует относительно позитивный образ России как страны предназначенной к великому будущему, различного рода пророчества и предсказания распространяемые как среди народа, так и среди элит, рисуют эсхатологический образ страны предназначенной спасти Францию от скверны, восстановить истинную веру, возглавить крестовый поход против турок, способствуя тем самым воссоединению востока и запада.

Pour citer ce document

Ilya Platov, «Le mythe russe en France et dans la presse française en 1817», Slavica Occitania - Gogol avait huit ans… 1817 dans l’histoire de la littérature et des arts russes : un non-événement ?, 2020, p. 47-84.