Slavica Occitania

Le cosmisme russe. II. Nikolaï Fiodorov - II. Un grand projet pour l'humanité

[Sommaire du numéro]

Michael Hagemeister

Nikolaï Fiodorov et son projet pour le salut de l’humanité

Icône PDFTélécharger le PDF

Résumé

Le grand projet de Nikolaï Fiodorov pour vaincre la mort et ressusciter les générations passées par des moyens scientifiques et techniques vise à la création d’un « paradis » qui éliminerait l’aporie inhérente à toutes les théories séculières du progrès aussi bien que la croyance chrétienne en une existence dans l’au-delà. Créée par l’humanité réunie sans l’assistance divine, ce « paradis » est essentiellement immanent ; il n’y aura plus ni « damnés » ni « victimes de l’histoire ». En toute cohérence, les théologiens rejettent la « religion de l’humanité » prêchée par Fiodorov, comme étant incompatible avec la conception chrétienne du péché, de la mort et de la rédemption, tandis que les transhumanistes font erreur lorsqu’ils se réfèrent à lui dans leurs aspirations à l’auto-optimisation et à une immortalité personnelle. Si l’on néglige le fondement éthique du projet de Fiodorov, il se réduit à un simple texte, certes captivant, de science-fiction, à un exemple spectaculaire de pensée imaginative. Pour éviter cette approche réductrice, nous devons nous concentrer sur l’impulsion principale qui anime la pensée de Fiodorov : l’obligation inconditionnelle de contribuer au salut de toutes les générations passées et de payer notre dette envers les « victimes de l’histoire ».

Nikolaï Fëdorov’s Project of Universal Salvation

Abstract

Nikolaï Fëdorov’s grand project of overcoming death and resurrecting all former generations with scientific and technical means is aimed at the creation of a “paradise” which eliminates the aporia inherent in all secular theories of progress as well as in the Christian belief in an otherworldly existence. Created by a united mankind without divine assistance, this “paradise” is an essentially immanent one, there being neither “doomed” nor “victims of history”. Theologians consequently reject Fëdorov’s “religion of humanity” as incompatible with a Christian understanding of sin, death, and redemption, whereas transhumanists erroneously refer to him in their aspirations for self-optimisation and personal immortality. If the ethical foundation of Fëdorov’s project is overlooked, it turns into nothing more than an engaging text of science fiction, a spectacular episode of imaginative thinking. To avoid this reductionist approach, we should focus on the principal impetus driving Fëdorov’s thinking: an unconditional obligation to redeem all former generations and to pay our debt to the “victims of history”.

Николай Фёдоров и его проект спасения человечества

Peзюмe

Великий проект Николая Фёдорова – победить смерть и воскресить ушедшие поколения научно-техническими средствами - нацелен на создание «рая», в котором не будет места ни для апории, свойственной всем вековым теориям прогресса, ни для христианской веры в загробную жизнь. В этом в сущности имманентном, коллективно созданном человечеством без божьей помощи «раю» не будет ни «проклятых», ни «жертв истории». Вполне логично, что теософы отвергают « религию человечества», проповедуемую Фёдоровым, поскольку она несовместима с христианским понятием греха, смерти и искупления. В то же время трансгуманисты ошибаются, когда ссылаются на Фёдорова в их стремлениях к самооптимизации и личному бессмертию. Если пренебречь этическими основами проекта Фёдорова, то он сведётся к обычному тексту, безусловно захватывающему, из области научной фантастики, или к яркому примеру игры интеллектуального воображения. Чтобы избежать этого упрощённого подхода, мы должны сконцентрироваться на основном вдохновляющем мысль Фёдорова импульсе: это безусловная обязанность внести свой вклад в спасение всех ушедших поколений и оплата нашего долга по отношению к «жертвам истории».

Pour citer ce document

Michael Hagemeister, «Nikolaï Fiodorov et son projet pour le salut de l’humanité», Slavica Occitania Numéro 47 - Le cosmisme russe. II. Nikolaï Fiodorov, 2018, p. 65-74.